Главная » 2017 » Июль » 9 » Николай Николаевич Асеев
07:04
Николай Николаевич Асеев
Никола́й Никола́евич Асе́ев10 июля родился Никола́й Никола́евич Асе́ев (1889–1963).

Никола́й Никола́евич Асе́ев – русский поэт Серебряного века (футурист). Сценарист.

Некоторые сборники:
Ночная флейта (1914), Ой конин дан окейн! (1916), Бомба (1921), Сибирская бась (1922), Совет ветров (1923), Избрань (1923), Разгримированная красавица (1928), Большой читатель (1932), Обновления жизни (1934), Наша сила (1939), Первый взвод (1941), Пламя победы (1946), Раздумья (1955), Лад (1963).

ГЛЯДЯ В НЕБЕСА
Как лед облака, как лед облака,
как битый лед облака,
и синь далека, и синь высока,
за ними — синь глубока;

Летят облака, как битый лед,
весенний колотый лед,
и синь сквозит, высока, далека,
сквозь медленный их полет;

Летят облака, летят облака,
как в мелких осколках лед,
и синь холодна, и синь далека,
сквозит и холодом льнет;

И вот облака превращаются в лен,
и лед истончается в лен,
и лед и лен уже отдален,
и снова синь небосклон!
1949

ПРОСТЫЕ СТРОКИ
Я не могу без тебя жить!
Мне и в дожди без тебя - сушь,
Мне и в жару без тебя - стыть.
Мне без тебя и Москва - глушь.

Мне без тебя каждый час - с год,
Если бы время мельчить, дробя;
Мне даже синий небесный свод
Кажется каменным без тебя.

Я ничего не хочу знать -
Слабость друзей, силу врагов;
Я ничего не хочу ждать,
Кроме твоих драгоценных шагов.
1960

НАДЕЖДА
Насилье родит насилье,
и ложь умножает ложь;
когда нас берут за горло,
естественно взяться за нож.

Но нож объявлять святыней
и, вглядываясь в лезвие,
начать находить отныне
лишь в нем отраженье свое,—

нет, этого я не сумею,
и этого я не смогу:
от ярости онемею,
но в ярости не солгу!

Убийство зовет убийство,
но нечего утверждать,
что резаться и рубиться —
великая благодать.

У всех, увлеченных боем,
надежда горит в любом:
мы руки от крови отмоем,
и грязь с лица отскребем,

и станем людьми, как прежде,
не в ярости до кости!
И этой одной надежде
на смертный рубеж вести.
1943

ВДОХНОВЕНЬЕ
Стране
     не до слез,
         не до шуток:
у ней
   боевые дела,-
я видел,
   как на парашютах
бросаются
      люди с крыла.
Твой взгляд разгорится,
                  завистлив,
румянец
      скулу обольет,
следя,
    как, мелькнувши,
               повисли
в отвесный
      парящий полет.
Сердца их,
      рванув на мгновенье,
забились
      сильней и ровней.
Вот это -
      и есть вдохновенье
прилаженных
       прочно ремней.
Казалось:
      уж воздух их выпил,
и горем
      примята толпа,
и вдруг,
   как надежда,
         как вымпел,
расправился
      желтый тюльпан!
Барахтаться
      и кувыркаться
на быстром
      отвесном пути
и в шелковом
        шуме каркаса
внезапно
      опору найти.
Страна моя!
      Где набрала ты
таких
   нерассказанных слов?
Здесь молодость
      бродит крылата
и старость
      не клонит голов.
И самая ревность
          и зависть
глядят,
   запрокинувшись,
               ввысь,
единственной
   мыслью терзаясь:
таким же
      полетом нестись.
1934

ДЕНЬ ОТДЫХА
Когда в июнь
          часов с восьми
жестокий
      врежется жасмин
тяжелой влажью
            веток,
тогда —
       настало лето.
Прольются
       волны молока,
пойдут
    листвою полыхать
каштанов ветви
            либо —
зареющие липы.
Тогда,
    куда бы ты ни шел,
шумит Москвы
         зеленый шелк,
цветков
     пучками вышит,
шумит,
    горит
       и дышит!
Не знаю, как
          и для кого,
но мне
    по пятидневкам
Нескучный
      машет рукавом,
зовет
    прохладным эхом;
и в полдень,
      в самую жару —
кисейный
       полог света —
скользят
      в Серебряном бору
седые тени
         с веток.
Как хорошо
         часов с пяти
забраться
       в тень густую!
В Москве —
        хоть шаром покати,
Москва
     тогда пустует.
И вдруг нахлынет
            пестрый гам
людским
    нестройным хором
и понесется
         по лугам,
по Воробьевым
            горам.
Мне хорошо с людьми,
                  когда
они спешат
        на отдых,
и плещет
       ласково вода
в борты
      бегущих лодок.
Мне хорошо,
       когда они,
размяв
   от ноши
         плечи,
разложат
     мирные огни
в голубоватый
           вечер.
А на окраинах
            уже,
по стыкам рельс
            хромая,—
чем вечер позже
              и свежей —
длинней
   ряды трамваев;
они
  настойчиво звенят,
зовут
   нетерпеливо
нести
   домой нас,
        как щенят,
усталых
     и счастливых.
1928

ДОМ
Я дом построил из стихов!..
В нем окна чистого стекла,—
там ходят тени облаков,
что буря в небе размела.

Я сам строку свою строгал,
углы созвучьями крепил,
венец к венцу строфу слагал
до самых вздыбленных стропил.

И вот под кровлею простой
ко мне сошлись мои друзья,
чьи голоса — но звук пустой,
кого — не полюбить нельзя:

Творцы родных, любимых книг,
что мне окно открыли в мир;
друзья, чья верность — не на миг,
сошлись на новоселья пир.

Летите в окна, облака,
входите, сосны, в полный рост,
разлейся, времени река,—
мой дом открыт сиянью звезд!
1955

ВЕНГЕРСКАЯ ПЕСНЬ
Простоволосые ивы
бросили руки в ручьи.
Чайки кричали: «Чьи вы?»
Мы отвечали: «Ничьи!»

Бьются Перун и Один,
в прасини захрипев.
мы ж не имеем родин
чайкам сложить припев.

Так развивайся над прочими,
ветер, суровый утонченник,
ты, разрывающий клочьями
сотни любовей оконченных.

Но не умрут глаза —
мир ими видели дважды мы,—
крикнуть сумеют «назад!»
смерти приспешнику каждому.

Там, где увяли ивы,
где остывают ручьи,
чаек, кричащих «чьи вы?»,
мы обратим в ничьих.
1916

***
Вещи — для всего народа,
строки — на размер страны,
вровень звездам небосвода,
в разворот морской волны.

И стихи должны такие
быть, чтоб взлет, а не шажки,
чтоб сказали: «Вот — стихия»,
а не просто: «Вот — стишки».
1947

***
Если ночь все тревоги вызвездит,
как платок полосатый сартовский,
проломаю сквозь вечер мартовский
Млечный Путь, наведенный известью.

Я пучком телеграфных проволок
от Арктура к Большой Медведице
исхлестать эти степи пробовал
и в длине их спин разувериться.

Но и там истлевает высь везде,
как платок полосатый сартовский,
но и там этот вечер мартовский
над тобой побледнел и вызвездил.

Если б даже не эту тысячу
обмотала ты верст у пояса,-
все равно от меня не скроешься,
я до ног твоих сердце высучу!

И когда бы любовь-притворщица
ни взметала тоски грозу мою,
кожа дней, почерневши, сморщится,
так прозжет она жизнь разумную.

Если мне умереть - ведь и ты со мной!
Если я - со зрачками мокрыми,-
ты горишь красотою писаной
на строке, прикушенной до крови.

ЗЕРНО СЛОВ
От скольких людей я завишу:
от тех, кто посеял зерно,
от тех, кто чинил мою крышу,
кто вставил мне стекла в окно;

Кто сшил и скроил мне одежду,
кто прочно стачал сапоги,
кто в сердце вселил мне надежду,
что нас не осилят враги;

Кто ввел ко мне в комнату провод,
снабдил меня свежей водой,
кто молвил мне доброе слово,
когда еще был молодой.

О, как я от множеств зависим
призывов, сигналов, звонков,
доставки газеты и писем,
рабочих у сотен станков;

От слесаря, от монтера,
их силы, их речи родной,
от лучшего в мире мотора,
что движется в клетке грудной.

А что я собой представляю?
Не сею, не жну, не пашу —
по улицам праздно гуляю
да разве стихи напишу...

Но доброе зреет зерно в них
тяжелою красотой —
не чертополох, не терновник,
не дикий осот густой.

Нагреется калорифер,
осветится кабинет,
и жаром наполнятся рифмы,
и звуком становится свет.

А ты средь обычного шума
большой суеты мировой
к стихам присмотрись и подумай,
реши: «Это стоит того!»
1960

ИЮНЬ
Что выделывают птицы!
Сотни радостных рулад,
эхо по лесу катится,
ели ухом шевелят...

Так и этак, так и этак
голос пробует певец:
«Цици-вити»,— между веток.
«Тьори-фьори»,— под конец.

Я и сам в зеленой клетке,
не роскошен мой уют,
но зато мне сосны ветки
словно руки подают.

В небе — гром наперекат!..
С небом, видимо, не шутки:
реактивные свистят,
крыльями кося, как утки.
1953

***
Каждый раз,
        как мы смотрели на воду,
небо призывало:
             убежим!
И тянуло
      в дальнюю Канаду,
за незнаемые
         рубежи.
Мы хранили
        в нашем честном детстве
облик смутный
            вольных Аризон,
и качался —
           головой индейца,
весь в павлиньих перьях —
                        горизонт.
Вот и мы
      повыросли
             и стали
для детей
       страны иной,
призывающей
         из дали,
синей,
    романтической страной.
Каждый раз,
         как взглянут они на воду
на своем
      туманном берегу —
не мечты,
      а явственную правду,
видеть правду —
           к нам они бегут.
Дорогие леди
           и милорды,
я хотел спросить вас
                вот о чем:
«Так же ли
        уверенны и тверды
ваши чувства,
          разум
              и зрачок?
Каждый раз,
      как вы глядите на воду,
так же ль вы упорны,
                как они?
Прегражденный путь
                к олеонафту
так же ль
      вас безудержно манит?
Если ж нет,—
         то не грозите сталью:
для детей
        страны иной
мы теперь
      за синей далью
стали
    романтической страной».
1928

НЕБО
Небо — как будто летящий мрамор
с белыми глыбами облаков,
словно обломки какого-то храма,
ниспровергнутого в бездну веков!

Это, наверно, был храм поэзии:
яркое чувство, дерзкая мысль;
только его над землею подвесили
в недосягаемо дальнюю высь.

Небо — как будто летящий мрамор
с белыми глыбами облаков,
только пустая воздушная яма
для неразборчивых знатоков!
1956

РЕШЕНИЕ
Я твердо знаю: умереть не страшно!
Ну что ж — упал, замолк и охладел.
Была бы только жизнь твоя украшена
сиянием каких-то добрых дел.

Лишь доживи до этого спокойства
и стань доволен долей небольшой —
чтобы и ум, и плоть твоя, и кости
пришли навек в согласие с душой;

Чтобы тебя не вялость, не усталость
к последнему порогу привели
и чтобы после от тебя осталась
не только горсть ископанной земли.

И это непреложное решенье,
что с каждым часом глубже и ясней,
я оставляю людям в утешенье.
Хорошим людям. Лучшим людям дней!
1960

РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
Люди! Бедные, бедные люди!
Как вам скучно жить без стихов,
без иллюзий и без прелюдий,
в мире счетных машин и станков!

Без зеленой травы колыханья,
без сверканья тысяч цветов,
без блаженного благоуханья
их открытых младенчески ртов!

О, раскройте глаза свои шире,
нараспашку вниманье и слух,—
это ж самое дивное в мире,
чем вас жизнь одаряет вокруг!

Это — первая ласка рассвета
на росой убеленной траве,—
вечный спор Ромео с Джульеттой
о жаворонке и соловье.
1955

СОЗИДАТЕЛЮ
Взгляни: заря — на небеса,
на крышах — инеем роса,
мир новым светом засиял,—
ты это видел, не проспал!

Ты это видел, не проспал,
как мир иным повсюду стал,
как стали камни розоветь,
как засветились сталь и медь.

Как пробудились сталь и медь,
ты в жизни не забудешь впредь,
как — точно пену с молока —
сдул ветер с неба облака.

Да нет, не пену с молока,
а точно стружки с верстака,
и нет вчерашних туч следа,
и светел небосвод труда.

И ты внезапно ощутил
себя в содружестве светил,
что ты не гаснешь, ты горишь,
живешь, работаешь, творишь!
1946

СОЛОВЕЙ
Вот опять
соловей
со своей
стародавнею песнею...
Ей пора бы давно уж
на пенсию!

Да и сам соловей
инвалид...
Отчего же —
лишь осыплет руладами —
волоса
холодок шевелит
и становятся души
крылатыми?!

Песне тысячи лет,
а нова:
будто только что
полночью сложена;
от нее
и луна,
и трава,
и деревья
стоят завороженно.

Песне тысячи лет,
а жива:
с нею вольно
и радостно дышится;
в ней
почти человечьи слова,
отпечатавшись в воздухе,
слышатся.

Те слова
о бессмертье страстей,
о блаженстве,
предельном страданию;
будто нет на земле новостей,
кроме тех,
что как мир стародавние.

Вот каков
этот старый певец,
заклинающий
звездною клятвою...
Песнь утихнет —
и страсти конец,
и сердца
разбиваются надвое!
1956

ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ? СОУЧАСТЬЕ...
Что такое счастье? Соучастье
в добрых человеческих делах,
в жарком вздохе разделенной страсти,
в жарком хлебе, собранном в полях.

Да, но разве только в этом счастье?
А для нас, детей своей поры,
овладевших над природой властью,
разве не в полетах сквозь миры?!

Безо всякой платы и доплаты,
солнц толпа, взвивайся и свети,
открывайтесь, звездные палаты,
простирайтесь, млечные пути!

Отменяя летоисчисленье,
чтобы счастье с горем не смешать,
преодолевая смерть и тленье,
станем вечной свежестью дышать.

Воротясь обратно из зазвездья
и в слезах целуя землю-мать,
мы начнем последние известья
из глубин вселенной принимать.

Вот такое счастье по плечу нам —
мыслью осветить пространства те,
чтобы мир предстал живым и юным,
а не страшным мраком в пустоте.
1957
Категория: День рождения писателя | Просмотров: 602 | Добавил: venedy
Всего комментариев: 0
avatar